вторник, 1 марта 2011 г.

Глава 4 - Маленькие люди


Археологи из Австралии, Индонезии и Нидерландов всесторонне изучили каменные орудия, изготовленные неведомыми древними обитателями острова Флорес 700–900 тысяч лет назад. Оказалось, что эти орудия весьма сходны с более поздними изделиями (95–12 тысяч лет), которые были найдены на 50 км западнее, в пещере Лианг-Буа, вместе с костями «хоббитов» — карликовых людей Homo floresiensis. Исследование показало, что хоббиты были продолжателями «культурной традиции» древних первопоселенцев острова, причем ни те, ни другие никоим образом не могут быть отнесены к человеку современного типа — Homo sapiens.
Мы уже рассказывали о неутихающих спорах вокруг хоббитов с острова Флорес и о том, что позиции скептиков неуклонно слабеют перед лицом новых фактов. В последнем номере журнала Natureмеждународная группа археологов сообщила о новом весомом аргументе в пользу того, что Homo floresiensis — не микроцефал, не пигмей и не галлюцинация, а особый карликовый вид человека.
Как известно, в пещере Лианг-Буа вместе с костями 9 особей Homo floresiensis были обнаружены многочисленные каменные орудия. Скептики утверждали, что эти орудия слишком совершенны, чтобы их могло изготовить существо с объемом мозга 400 куб. см., и что на самом деле это изделия нормальных сапиенсов — людей современного типа.
Древнейшие скелетные остатки Homo sapiens, обнаруженные на Флоресе, имеют возраст 11,5 тысяч лет — они немного моложе самых молодых костей хоббитов. Вместе с ними найдены куда более совершенные орудия с полированными лезвиями, а также бусины и другие артефакты, свидетельствующие о принципиально ином уровне культуры.
Кроме сравнительно примитивных орудий хоббитов и изысканных позднепалеолитических изделий людей современного типа, на острове были найдены очень древние орудия, принадлежавшие, по-видимому, архантропам (Homo erectus), заселившим остров более 800 тысяч лет назад. Кости самих архантропов пока не найдены. Если правы «скептики», то орудия, найденные вместе с хоббитами, на самом деле сделаны современными людьми и должны очень сильно отличаться от продукции архантропов. Если же правы первооткрыватели хоббитов, то Homo floresiensis — прямые потомки заселивших остров архантропов, и их орудия должны быть схожи между собой и резко отличаться от изделий H.sapiens.
Исследование группы ученых из Австралии, Индонезии и Нидерландов (его результаты опубликованы в журнале Nature) подтвердило вторую версию.
Впервые древние орудия (в количестве нескольких десятков) были найдены в 1994 году в 50 км к востоку от пещеры Лианг-Буа. В 2004-2005 годах археологи в ходе интенсивных раскопок в этом районе добыли еще около 500 артефактов. В Лианг-Буа вместе с костями хоббитов нашли 3264 каменных артефакта.
Древние орудия происходят из слоя озерно-речных отложений, который в некоторых местах ограничен сверху и снизу вулканическими прослоями, что позволяет с большой точностью определить возраст артефактов. Нижний вулканический прослой имеет возраст 880 ± 70 тысяч лет, верхний — 800 ± 70 тысяч лет. Орудия, следовательно, были изготовлены между этими датами.
Орудия древних обитателей Флореса (730–950 тысяч лет назад). Фото из статьи в Nature
Орудия древних обитателей Флореса (730–950 тысяч лет назад). Фото из статьи в Nature

Каменная индустрия первопоселенцев острова была довольно примитивна. Большая часть артефактов сделана из низкокачественного материала — гальки вулканического происхождения, которую подбирали прямо на месте, но попадаются и изделия из более высококачественного тонкозернистого кремнистого известняка (27 артефактов) и халцедона. Материал для этих изделий, по-видимому, был принесен издалека.
Технология заключалась в откалывании отщепов от ядра. Для этого просто колотили одной галькой другую или использовали в качестве молотка отработанное ядро. Отщепы получались в основном мелкого и среднего размера, и большую часть «продукции» бросали на месте изготовления и никогда не использовали. Некоторые (в основном крупные) отщепы подвергались дополнительной обработке — ретушированию. Например, край отщепа мог быть заострен путем откалывания от него более мелких отщепов. Пять орудий были обработаны особенно тщательно — от них откалывали маленькие кусочки до тех пор, пока не получили некое подобие остроконечника, который можно было использовать для прокалывания дырок, например в шкурах.
Каменная индустрия первопоселенцев острова оказалась очень похожа на изделия H.floresiensis по всем основным качественным и количественным параметрам (размерное распределение отщепов, спектр используемых материалов, методы обработки камня — в первую очередь сочетание радиального и двустороннего отделения отщепов, количество и средний размер отщепов, отделяемых от одного ядра, количественное соотношение ядер разного типа и т. д.). Проколки, найденные среди древних орудий, напоминают аналогичные инструменты из Лианг-Буа, а отработанные ядра из двух местонахождений во многих случаях практически неразличимы. Пожалуй, единственное существенное отличие двух наборов каменного инвентаря состоит в том, что среди находок из Лианг-Буа есть 12 артефактов, раскрошившихся под воздействием огня, а среди древних орудий этого не наблюдается.
Эти результаты подтверждают гипотезу о происхождении H.floresiensis от архантропов, заселивших остров около 800 тысяч лет назад или ранее. За сотни тысяч лет спокойной жизни на острове среди экзотических карликовых слонов — стегодонов, гигантских крыс и варанов островитяне измельчали, а их технологическое развитие почти полностью остановилось. Появление на Флоресе людей современного типа — рослых позднепалеолитических охотников с высокоразвитой каменной индустрией — обрекло маленький отсталый народец на неизбежную гибель.
Источник: Adam Brumm, Fachroel Aziz, Gert D. van den Bergh, Michael J. Morwood, Mark W. Moore, Iwan Kurniawan, Douglas R. Hobbs, Richard Fullagar. Early stone technology on Flores and its implications for Homo floresiensis // Nature. 2006. V. 441. P. 624–628.


Большая птица на острове хоббитов

На «острове хоббитов» найдены гигантские птицы


На острове хоббитов найдены гигантские птицы
— 8.12.10 11:06 —
ФОТО: BBCIMG.CO.UK
На индонезийском острове Флорес – «острове хоббитов» – найдены аномально крупные птицы марабу. Гиганты были больше «хоббитов» вдвое и, возможно, поедали их детенышей. Кроме «хоббитов» и марабу остров населяли карликовые слоны и гигантские крысы.
Остров Флорес (Индонезия) уже не в первый раз удивляет археологов «размерными аномалиями». Ранее там нашли так называемых Homo floresiensis – маленьких гоминин, очень похожих на современных людей. Существа напомнили ученым сказочных хоббитов из произведений Джона Рональда Руэла Толкиена, а остров стали называть «островом хоббитов». Кроме того, на нем обитали карликовые слоны, гигантские крысы и огромные ящерицы.
Оказалось, что «хоббиты» жили среди весьма необычной фауны: когда-то остров населяли птицы, размеры которых превышали размеры маленьких людей почти вдвое. Такое соседство не было безопасным:
вероятно, гигантские марабу охотились на детенышей «хоббитов».
Исследование опубликовано в Zoological Journal of the Linnean Society.

Современный марабу//Hugh Lunnon
Марабу – род птиц семейства аистовых, в который сейчас входят три вида: африканский марабу (Leptoptilos crumeniferus), индийский марабу (Leptoptilos dubius) и яванский марабу (Leptoptilos javanicus). Рост птиц достигает 150 см, размах крыльев 250 см.
Вымерший вид гигантских марабу получил название Leptoptilos robustus. Эти птицы заметно отличались от своих современных сородичей: их рост достигал 1,8 м, а вес примерно 16 кг.
Эти выводы международному коллективу ученых удалось сделать в результате исследований четырех костей передних и задних конечностей в пещере Лиан Буа на острове Флорес. Возраст останков, установленный по слоям почвы, в которых были найдены кости, 20–50 тысяч лет. Скорее всего, находки принадлежат скелету одной и той же птицы.
Ученые полагают, что крупные размеры, а также наличие массивных трубчатых костей сильно осложняли полеты марабу-гиганта – он либо вообще не летал, либо летал очень редко. Размер, вес и толщина костей задних конечностей указывают на то, что птица более эффективно передвигалась по земле.

Кости гигантского марабу//E. Kruidenier
Причина возникновения гигантского марабу, как, впрочем, и других «размерных аномалий», – изоляция видов на небольшом острове. Отсутствие обмена между популяциями делает острова «эволюционными лабораториями» и приводит к возникновению очень необычных видов (пример – уничтоженная людьми птица додо). Марабу были небольшими и способными к полету, когда попали на остров, однако необычная среда обитания «вынудила» их отказаться от этих способностей. Изоляция Флореса от Азии сыграла решающую роль в формировании его аномальной фауны.
«Ленивость» птиц вызвана тем, что на острове не оказалось достаточного количества хищных млекопитающих. Поэтому их нишу стали занимать птицы, которым не от кого было спасаться в небе. В результате
крупные млекопитающие оказались угнетенными (слоны и люди стали карликами), а мелкие млекопитающие и птицы, напротив, господствовали (гигантские крысы и птицы).
Аналогичным образом возникли комодские драконы – самые большие ящерицы на Земле (их длина около трех метров).
Для сравнения, рост обнаруженных в 2004 году «хоббитов» Homo floresiensisis составлял всего 1 м. Они существовали на Флоресе еще 17 тысяч лет назад. Их появление стало результатом эволюции доисторического человека, возможно Homo erectus (человека прямоходящего), который заселил острова Юго-Восточной Азии около миллиона лет назад.
Вопрос о том, охотились ли «хоббиты» на марабу или наоборот, остается открытым. Сохранившиеся ископаемые останки лишь позволяют судить о «диете» видов лишь в общих чертах. «Хоббиты», скорее всего, охотились на кого-то из обитателей островов и ели их мясо. Марабу в основном питаются падалью (для этого хорошо приспособлены их клювы, жабо на шее защищает от гноя и крови), однако не брезгуют и рыбой, лягушками, мелкими млекопитающими и птицами. Марабу были больше и сильнее «хоббитов», поэтому нельзя исключить, что по меньшей мере их детеныши становились предметом охоты. Размерные аномалии фауны острова привели к тому, что
детеныши «хоббитов» по размеру не отличались от детенышей гигантских крыс,
поэтому вряд ли марабу делали между ними большие различия.
Так или иначе, и «хоббиты», и гигантские марабу, и слоны-пигмеи вымерли по непонятной пока причине. Основная гипотеза – фауну погубило извержения вулкана, на которые и сейчас богата Индонезия. Все ископаемые останки найдены под толстым слоем вулканической пыли. Возможно, сыграл роль и «человеческий фактор»: современники гигантских марабу исчезли из пещер как раз перед тем, как там появились люди современного типа. Сыграло свою роль и изменение климата: около 15 тысяч лет назад сухой климат острова стал сменяться более влажным.



Глава 3 - Племена богини Дану


Тайна племени богини Дану


Эльфы, гномы, феи и другие существа, относимые к категории фэйри, или волшебных, воспринимаются большинством людей как сказочные, фантазийные, то есть вымышленные персонажи. Вопрос об их реальном существовании в очень давние времена встает очень редко, а попытки профессиональных исследований на эту тему чаще всего сопровождаются неодобрительными комментариями специалистов. Вот почему среди множества работ по изучению фольклора очень сложно найти публикации, посвященные научно-историческому анализу фэйри. Их можно буквально пересчитать по пальцам, причем большинство принадлежит зарубежным авторам. При этом в последние годы в мире отмечается настоящий бум «эльфомании» и продается огромное количество книг и фильмов в жанре фэнтези, посвященных жизнеописанию и подвигам вымышленных героев — эльфов, гоблинов, троллей, фей и других сказочных персонажей. Это еще больше подрывает веру людей в их реальное существование и подсознательно формирует предвзятое, как правило, сильно искаженное фантазией авторов, отношение к образам этих героев.

Фэйри ассоциируются как с малютками-эльфами, феями цветов с крошечными крыльями и садовыми гномами, так и с похожими на людей существами, обладающими неземной красотой. Бытует мнение, что они живут и сегодня. Одни считают, что фэйри находятся среди людей, другие думают, что они существуют за пределами нашего мира, в ином пространстве и измерении. Есть даже те, кто искренне верит, что они сами являются эльфами или, по крайней мере, старательно пытаются выступать в подобном образе перед своими друзьями и знакомыми. Об интересе к эльфийской тематике свидетельствуют большое количество обществ и интернет-сайтов любителей фэйри, проведение разнообразных эльфийских праздников, встреча эльфийского Нового года...

Можно ли выделить из всего этого рациональное зерно? Отличить правду от вымысла? Скинуть «оковы» предвзятого отношения к фэйри и их образам, навязанным нам писателями-фантастами?

Безусловно, да. Но это можно сделать только при условии четкого разграничения источников информации о фэйри — сказок и фантазийных романов последних столетий — от преданий и документальных свидетельств тысячелетней давности. Другими словами, чтобы провести научно-исторический анализ возможности существования фэйри в далеком прошлом, нужно полагаться только на такие письменные и устные свидетельства, «почтенный» возраст которых не вызывает сомнений у исследователей.

В идеале таким анализом должны заниматься специалисты — историки или филологи. Однако большинство из них не хотят этого делать. Но даже если бы кто-то и решился на такое, то выводы скорее всего были бы следующие: «...несмотря на все имеющиеся аргументы в пользу существования — название мифических существ — в далеком прошлом, они были людьми либо наделенными какими-то сверхъестественными способностями, либо эти способности были приписаны им позднее...» или «...несмотря на все имеющиеся аргументы в пользу существования — название мифических существ — в далеком прошлом, данный вопрос не может быть решен в настоящее время в связи с недостатком данных и требует постановки дополнительных исследований...». А значит, прощай надежда на получение ответа на одну из самых интригующих загадок истории.

Чтобы этого не случилось, я попытался проанализировать предания разных народов и публикации средневековых и современных авторов, прямо или косвенно затрагивающих тему фэйри, и разобраться, каковы же были их прообразы.

И результаты не заставили себя долго ждать! Оказалось, что предания практически всех народов — от Индии до Исландии и от Америки до Австралии — насыщены воспоминаниями о живших задолго до нашего времени разных мифических существах, внешне напоминавших людей, но по своей физиологии и возможностям людьми не являвшимися. Среди них выделялась большая группа существ, похожих на самых красивых людей (только еще более прекрасных) и обладавших непостижимым долголетием (тысячи лет) и магическим искусством. Предания обычно называют их богами или волшебниками.

Особенно много сказаний об этом божественном народе, к тому же довольно воинственном и многочисленном, в Ирландии и Уэльсе. Его название Туата де Дананн, или Племя богини Дану. Задолго до Рождества Христова этот народ правил Ирландией, а также, вероятно, Британией и Францией, и оставил после себя не только воспоминания в фольклоре, но и вполне реальные материальные свидетельства своего существования.

 
Семья Богини Дану

«Общество приятное и вызывающее восхищение, дивно прекрасное обликом, обладающее замечательным оружием и изысканной одеждой, искусное в музыке, пении и игре, одаренное наиболее светлым умом и ярким темпераментом среди всех, кто когда-либо прибывал в Ирландию. Племя это было превыше всех храбростью и внушало необоримый ужас, ибо превосходило все народы мира своей сноровкою в искусствах и ремеслах». Сага «Битва при Маг-Туиред».
Изображение бога Дагды на котле
из Гундеструпа. Дания (II-I вв. до н. э.)

Племя (или племена) Богини Дану[1] — в кельтской[2] (ирландской) мифологии «дочеловеческая» божественная раса обитателей Ирландии (фото 1), располагавшихся вокруг богини Дану, жены бога Солнца Беленуса[3] (фото 2 и 3).

Фото 1. Ирландия со спутника (фото НАСА)



 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Фото 2. Изображение богини Дану на котле из Гундеструпа
(Дания, II-I вв. до н. э.). По мнению французского кельтолога
Жана-Жака Атта,Дану показана здесь восседающей
в подземном мире. Справа и слева от неё изображено
кельтское божество Смертиус




Фото 3. Изображение богини Дану на котле из Гундеструпа.
Дану показана здесь восседающей на небе.
Богиня окружена животными, в которых можно
узнать слонов, и мифическими грифонами


Сведения о нем сохранились в многочисленных ирландских преданиях, изложенных в обширной компиляции XII в. «Книга захватов Ирландии» и сагах этого же времени: «Битва при Маг Туиред», «Старина мест», «Сватовство к Этайн» и многих др. Дану[4] признавалась матерью-прародительницей богов, среди которых наиболее известны Дагда[5], Нуаду[6], Мананнан[7], Огма[8], Энгус[9], Луг[10], Диан Кехт[11], Гоибниу[12], три богини-воительницы — Морриган[13], Маха[14], Бадб[15], Бригита[16] и др. Некоторые из этих богов (Луг, Огма, Нуаду) были общекельтскими.
Скульптура богини
Морриган.
Джордж Фредерик Уотс (XIX в.)
 
 
 
Бронзовая скульптура
бога Огмы на
Восточной двери
библиотеки Конгресса,
Вашингтон, США.
Скульптор Ли Лоури

 


 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Приход Бриджиты.
Художник Джон Дункан (1866-1945)




 Статуя
св. Бриджиты – покровитель-
ницы святых
в Ирландии – 
в церкви
св. Бриджиты, Сан-Франциско,
США.
Скульптор
Симус Мерфи


Существует мнение, что ирландские Дану и Ана — две независимые богини. Ана была Матерью Туата де Дананн, а Дана — более позднее наслоение. Культ Дану и Ану связывают прежде всего с двумя холмами в Мюнстере[17], в графстве Керри, которые в древности именовались и известны до сих пор как «Груди Аны». Датские Холмы в Лестершире также названы в ее честь.
Груди Аны. Мюнстер, графство Керри, Ирландия

В валлийской традиции богине Дану соответствует богиня Дон, а Племени Богини Дану — потомки Дон, известные главным образом из «Четырех ветвей Мабиногион», оформившихся в конце XI в. и впитавших многие темы и отдельные элементы древней мифологии. Некоторые валлийские и ирландские боги несколько соответствуют друг другу. Так, валлийский Ллеу сходен с ирландским и галльским Лугом (бог света, связанный с солярным культом), ирландский божественный кузнец Гоибниу — с валлийским Гофанноном, ирландский Мананнан (сын морского бога) с валлийским Манавиданом.

Супругом богини Дон был Бели, видимо связанный с галльским солнечным богом Беленусом, от которого вели свою родословную крупнейшие валлийские исторические династии. В валлийских генеалогиях Дану — Дон превращается в Анну; это характерно и для бретонской[18] традиции, где Анна повелевает народом мертвых — Анаон[19].
 
Завоевание Туата де Дананн Ирландии


В «Книге захватов Ирландии» Племена Богини Дану считались предпоследней группой завоевателей Ирландии[20]; впервые появившихся на горе Конмайкне Рейн в местности Коннемара[21] (фото 4 и 5).




Фото 4 и 5. Коннемара, Ирландия.
Возможно, именно здесь высадилось Племя богини Дану,
приплывшее или прилетевшее в Ирландию с Севера


В мифах ирландских кельтов север считался источником великой силы. Туата де Дананн («Tuatha» означает «племя», а также «север») пришли с северных островов, преисполненные друидической мудрости и магических знаний (фото 6).


Фото 6. Карта Британии и Ирландии Птолемея (II в. до н. э.)


Вот что говорится об этом в одном из трех вариантов «Битвы при Маг Туиред»:

«На северных островах земли[22] были племена богини Дану и постигали они там премудрость, магию, знание друидов[23], чары и прочие тайны, покуда не превзошли искусных людей со всего света.

В четырех городах постигали они премудрость, тайное знание, дьявольское ремесло — Фалиасе и Гориасе, Муриасе и Финдиасе.

Из Фалиаса принесли они Лиа Фаль[24], что был потом в Таре[25]. Вскрикивал он под каждым королем, кому суждено было править Ирландией.

Из Гориаса принесли они копье, которым владел Луг. Ничто не могло устоять перед ним или пред тем, в чьей руке оно было.

Из Финдиаса принесли они меч Нуаду. Стоило вынуть его из боевых ножен, как никто уж не мог от него уклониться, и был он воистину неотразимым.
Лиа Фаль. Тара,
Графство Мит,
Ирландия


Из Муриаса принесли они котел Дагда. Не случалось людям уйти от него голодными...

...случилось племенам богини заключить мир с фоморами[26], и Балор, внук Нетаб, отдал свою дочь Этне Киану, сыну Диан Кехта. Чудесным ребенком разрешилась она, и был это сам Луг.

Приплыли Племена Богини на множестве кораблей, дабы силой отнять Ирландию у Фир Болг[27]. Сожгли они свои корабли, лишь только коснулись земли у Корку Белгатан, что зовется ныне Коннемара, чтобы не в их воле было отступить к ним. Гарь и дым, сходившие от кораблей, окутали тогда ближние земли и небо. С той поры и повелось считать, что появились Племена Богини из дымных облаков».

В другом, по-видимому, более раннем варианте «Битвы при Маг Туиред» говорится, чтоТуата де Дананн достигли Ирландии на темных тучах прямо по воздуху, опустились на гору Конмайкне Рейн и на три дня покрыли тьмой лик солнца.

Множество высадилось на берег Ирландии, не встретив никакого сопротивления. И чтобы и дальше оставаться не замеченными, Морриган, Бадб и Маха решили прибегнуть к помощи магических познаний, которыми они овладели в Финдиасе, Гориасе, Муриасе и Фалиасе. Они рассеяли «дожди и густые непроницаемые "друидические" туманы» по всем землям Ирландии, и на народ Фир Болг прямо с воздуха хлынули огонь и кровь, так что ему пришлось три дня и три ночи прятаться в глухих убежищах. Однако у Фир Болг были свои друиды, и им в конце концов удалось остановить эту беду, прочитав ответные заклятия. Чары рассеялись, и воздух опять стал чистым и прозрачным.

Через 105 дней произошла битва племени богини Дану и народа Фир Болг, продолжавшаяся четыре дня и известная как первая битва при Маг Туиред. «В первой битве при Маг Туиред сразились они с Фир Болг и обратили их в бегство и поразили сто тысяч воинов вместе с королем Эохайдом, сыном Эрка... Многих потеряли Племена Богини Дану в этом сражении». Герой народа Фир Болг, Сренг, сразившийся с королем богов Нуадой, нанес ему страшный удар и отрубил королю руку вместе с половиной щита.

Увечный Нуаду не мог больше править Ирландией, поэтому начался раздор. После долгих споров решено было отдать королевскую власть Бресу — сыну Элаты, властелина фоморов.

Весьма любопытно изложенное в «Битве при Маг Туиред» предание о рождении Бреса. Однажды Эри, женщина из Племен богини Дану, вышла к морю и увидела серебряный корабль, на палубе которого стоял воин с золотистыми волосами и в одеянии, расшитом золотыми узорами; его звали Элата. Соединился он с Эри и сказал, что родится у нее сын по имени Эохайд Брес (Эохайд Прекрасный).

«Тогда возлегли они вместе. Когда же увидела Эри, что воин поднимается, принялась плакать.
— Отчего ты плачешь? — спросил тот.
— Две причины моему горю, — ответила женщина.
— Расставание с тобой после нашей встречи. Юноши Племен Богини напрасно домогались меня, а теперь ты овладел мной, и лишь тебя я желаю
».

В этом предании Эри выступает в роли женщины, способной на глубокие чувства. Подобная характеристика представителей этого народа, сближающая их с людьми, имеется и в других ирландских мифах, например в мифе об отрубленной руке Нуаду.

Приведенный выше эпизод говорит о том, что Туата де Дананн вступали в браки с фоморами, причем делали это не только по принуждению, но и по собственной воле[28]. Многие другие мужчины и женщины Племени Богини Дану также были связаны с фоморами династическими браками, например, Луг приходился внуком повелителя фоморов Балора.

От своего отца Брес унаследовал демонические черты, и «печальным было его царствование». Умолкли барды[29] и филиды[30], прекратились празднества. Три правителя фоморов — Индех, Элата и Балор (по другой версии, Тетра) обложили Ирландию данью. «Сами великие мужи принуждены были нести службу: Огма таскал дрова, а Дагда возводил крепости — это он построил крепость Бреса».

Кончилось терпение Туата де Дананн, и они потребовали от Бреса оставить трон. Тот, уговорив их подождать семь лет, отправился за помощью в страну фоморов (предположительно, в Британию или Шотландию).

Его глазами страна фоморов предстает перед нами как «бескрайняя равнина с множеством их родовых сборищ». Величайшие герои фоморов — Балор и Индех — собрали свое воинство. «Сплошная вереница их кораблей тянулась от островов чужеземцев до самой Ирландии. Дотоле не знала Ирландия силы грозней и ужасней, чем войско фоморов».

После ухода Бреса Нуаду снова стал королем; Диан Кехт сделал ему руку из серебра, которую впоследствии нарастил плотью его сын Миах. Но тут к Племенам Богини Дану явился Луг и предложил свою помощь в борьбе с фоморами. Нуаду уступил ему трон как более искусному во всех ремеслах.

Луг целый год совещался с братьями Дагдой и Огмой, а затем братьями Нуаду, Гоибниу и Диан Кехтом. Они пригласили к себе чародеев и друидов с колдунами, чтобы узнать, на что способен каждый из них. Те сказали, что обрушат на фоморов все великие горы Ирландии, отведут от них великие реки, напустят огненных ливней с небес, оживят камни, дерн и деревья и двинут их в бой, будут проклинать и порочить их, чтобы своей тайной властью лишить их стойкости в сражении.

Морриган «сказала, что она пойдет и сокрушит Индеха сына де Домнан (посредством волшебства и колдовства. — А. К.), иссушив кровь в его сердце и отняв почки доблести, и она дала две пригоршни той крови воинству. Когда Индех позже появился в сражении, он был у же обречен» [31].

Вскоре после того, как фоморы напали с востока на Ирландию, чтобы вернуть трон Бресу, разыгралась жестокая битва. Она известна в истории как Вторая битва при Маг Туиред и занимает центральное место в саге «Битва при Маг Туиред»[32].

«В день великого сражения выступили фоморы из лагеря и встали могучими несокрушимыми полчищами... Воистину биться в тот день с фоморами было, что пробивать головой стену, держать руку в змеином гнезде или подставлять лицо пламени. Тут увидели фоморы, что сраженные насмерть воины племени богини Дану наутро бьются снова. А это Диан Кехт погружал их в чудесный источник Слане (фото 7), забросали тогда фоморы его камнями. И начали гибнуть туаты. Воитель Огма победил короля Индеха, но и сам был сражен в поединке. Нуаду с Серебряной рукой и Маха дочь Эрнмаса пали от руки Балора».


Фото 7. Изображение сцены из битвы при Маг Туиред на котле из Гундеструпа.
Бог-врачеватель Диан Кехт окунает убитых и раненых воинов
Из Племени богини Дану в чудесный источник Сланэ

Решающим моментом в битве стал поединок Луга и Балора, чей единственный глаз обладал колдовской способностью отнимать силу у тех, на кого обратится. Веко его было так тяжело, что его поднимали специально продетой сквозь него палкой четыре воина[33]. Но Луг успел поразить этот глаз своим чудесным копьем или камнем из пращи (по разным версиям).

Взвилась тогда Морриган перед войском племени богини Дану и пропела песнь «Движутся в бой короли...». Бросились ободренные Туата де Дананн на демонов и обратили их в бегство до самого моря. Не многим фоморам удалось спастись. В их «числе был филид Лох Летглас, зеленый наполовину — от земли до макушки». Пощадили Туата де Дананн и предателя Бреса за то, что он сообщил им способы и сроки возделывания земли. «Пусть пашут во вторник, поля засевают во вторник, во вторник пусть жнут. Так спасен был Брес». Тем самым племена богини Дану, владевшие военным искусством и друидической мудростью, стали сведущими и в сельском хозяйстве, то есть приобрели еще одну способность, сближающую их с людьми.

Племя богини Дану — божественная раса бессмертных и чародеев

Дошедшие до нас мифология и литература Древней Ирландии сохранили отчетливые образы племени богини Дану и их Великой Матери Дану. Поэтому если отбросить следы христианского влияния, наложившие отпечаток на многие рукописи, можно представить себе божества Туата де Дананн такими, какими они были в те далекие времена, когда их встречали люди.

Так, в одном из вариантов «Битвы при Маг Туиред» племя богини Дану представлялось как «общество приятное и вызывающее восхищение, дивно прекрасное обликом, обладающее замечательным оружием и изысканной одеждой, искусное в музыке, пении и игре, одаренное наиболее светлым умом и ярким темпераментом среди всех, кто когда-либо прибывал в Ирландию. Племя это было превыше всех храбростью и внушало необоримый ужас, ибо превосходило все народы мира своей сноровкою в искусствах и ремеслах».

Для кельтов понятие «бог» или «богиня» были отличными от наших представлений. Они уважали и восхищались ими не потому, что боги были священными, а потому что они могли творить вещи, недоступные людям.

Мужчины и женщины племени богини Дану не считались бессмертными. Они жили по тем же законам физического мира, что и кельты, также рождались и умирали. В то же время Туата де Дананн были существами, наделенными силой и магическими способностями и находились на уровне где-то между мифическими сверхлюдьми и божествами.

Они были вечно молоды, прекрасны и имели быстроногих, как ветер, коней с широкой грудью и глазами, пылающими пламенем. Боги кельтов могли умереть только неестественной смертью: погибнуть в бою, быть отравлены, убиты. Так, по одной из версий «Битвы при Маг Туиред», «воистину жестокой и страшной была эта битва между родом фоморов и мужами Ирландии... Немало благородных мужей пало тогда сраженными насмерть. Были там великая битва и великое погребение... Потоками лилась кровь по белым телам храбрых воинов, изрубленных руками стойких героев, что спасались от смертной напасти... В схватке едва не сходились кончики пальцев бойцов, что скользили в крови под ногами и, падая, стукались лбами. Воистину многотрудной, тесной, кровавой и дикой была эта битва, и река Униус несла в ту пору немало трупов».

Мужчины и женщины племени богини Дану не умирали от старости, что свидетельствует об очень большой продолжительности их жизни — например, бог Данда и богиня Банба жили более 3000 лет.

В отличие от своих предшественников (кроме фоморов и Фир Болг) и преемников, Сыновей Миля, мужчины и женщины племени богини Дану располагали тайным магическим знанием и владели секретами колдовства. Они были величайшими чародеями, обучавшими первых друидов.

Дети Мак Лира.
Художник Джон Дункан


Одной из важнейших особенностей женщин Туата де Дананн была их чудесная магическая способность к изменению формы, внешнего вида и размера. Они могли превращаться в животных, уродливых старух, прекрасных, соблазнительных девушек или стихии природы. Дану, мать всех богов, принимала облики лошади, а также различных богинь под именами Айне, Бригита и др. Облик лошади принимали и некоторые другие богини, например, Морриган, Маха и Кайллиг[34]. Морриган также являлась в образах угря, волчицы, коровы, ворона и смертных женщин. В облике ворона или стервятника представали Немайн[35], Маха и Бадб.

Дехтире, мать Кухулина[36], нередко становилась лебедем, так же как и Айне, Каэр, Дербфоргалл и Финола. Бадб, Анге, Бан Налма, Бо Фонд, Буана, Динь, Кора, Муанна, Эстиу, Уайребуйде могли превращаться в оленей, коров, журавлей, аистов, других птиц и рыб, Каоранах — в змея, а Кайллиг и Габ Орг — в зимнюю бурю. Либан была озерной девой, а Логия — речной.

В отличие от женщин мужчины редко изменяли свой облик. Среди тех, кто обладал этим даром, был Кухулин, превращавшийся в пса, волка, птицу и угря. Луг ассоциировался с вороном, Мидир[37] — с журавлем, Энгус[38] — с лебедем и т.п.
Энгус в образе человека-лебедя.
Художник Джон Дункан


Мананнан владел плащом-невидимкой, с помощью которого мог одну минуту оставаться невидимым, в другую — принимать облик человека, а в третью — превращаться в лодку. Левкетий оборачивался громом, Мак Кехт — плугом и землей, Мак Куил — водой, Мак Грене — огнем.

Еще одной важнейшей особенностью мужчин и женщин племени богини Дану была их магическая способность исцелять больных и оживлять умерших[39]. Об этом, например, свидетельствуют следующие фрагменты из «Битвы при Маг Туиред»:

«В ту пору Нуаду страдал от увечья, и Диан Кехт приставил ему руку из серебра, что двигалась, словно живая. Не по нраву пришлось это сыну Диан Кехта Миаху, и направился он к отрубленной руке, и молвил:

— Сустав к суставу, и мышца к мышце!

Так исцелил он Нуаду в трижды три дня и три ночи. До исхода трех дней держал он руку у бока и наросла на ней кожа. Вторые три дня держал он ее у груди, а напоследок прикладывал к ней белую сердцевину тростинок, обугленных на огне.

Недобрым показалось такое лечение Диан Кехту, и обрушил он меч на голову сына и рассек кожу до мяса. Исцелил эту рану искусный Миах. Тут вторым ударом меча разрубил ему Диан Кехт мясо до самой кости, но вновь исцелил эту рану Миах. В третий раз занес меч Диан Кехт и расколол череп до самого мозга, но и тут исцелил Миах свою рану. В четвертый же раз мозг поразил Диан Кехт, говоря, что уж после этого удара не поможет ему ни один врачеватель. Воистину так и случилось.

Потом похоронил Диан Кехт Миаха...

...А вот как вселяли ярость в израненных воинов, дабы еще отважнее делались они назавтра. Над источником, имя которого Слане, говорили заклятья сам Диан Кехт, сыновья его, Октриуйл и Миах, да дочь Аирмед. И погружались в источник сраженные насмерть бойцы, а выходили из него невредимыми. Возвращались они к жизни благодаря могуществу заклинаний, что пели вокруг источника четыре врачевателя»
.

Здесь «боги» племени богини Дану выступают великими чародеями. Но в то же время они не были всемогущими и не всегда могли спасти своих соплеменников от смерти. И это еще больше сближает их с людьми.

Ученые монахи, которые в Средние века записывали предания Древней Ирландии, испытывали затруднение в том, как им рассматривать персонажей племени богини Дану — как людей, демонов или падших богов. В повести о Туане Мак Кайриле из «Книги Бурой коровы», записанной примерно в 1100 г., говорится, что никто не знает, откуда пришли в Ирландию Туата де Дананн, но что, «похоже, пришли они с небес, о чем свидетельствует их ум и совершенство их знаний».

Мужчины и женщины племени богини Дану были не только величайшими чародеями, но и учеными людьми, в совершенстве постигшими законы природы и умевшими ею управлять. Туата де Дананн имели всестороннее знание о целебных и энергетических свойствах растений и использовали их для лечения различных заболеваний, смертельных ран и при совершении заклинаний.

Они также были весьма искусными ремесленниками и музыкантами, воинами и поэтами, а их оружие считалось самым лучшим и современным. Женщины пользовались почти такими же гражданскими правами, что и мужчины, и активно участвовали во всех мужских делах, даже в войне. Нередко они выступали посланницами на переговорах между враждующими сторонами, а также заседали в советах при заключении мира Великолепный пример женщины-воительницы — королева Медб[40] в сагах «Бой Кухулина с Фердинандом» и «Похищение быка из Куальнге». Все это, правда, не исключало некоторого неравенства. В то время как для воина завести наложницу было обычным делом, измена жены мужу жестоко каралась, вплоть до сожжения на костре или изгнания из племени (сага «Приключения Арта, сына Кона»). Однако сейчас уже трудно установить, было так на самом деле или «добавлено в актив» племени богини Дану в мрачное Средневековье.

У Туата де Дананн был весьма распространен обычай воспитывать детей на стороне либо в виде «залога дружбы», либо за плату — в педагогических целях, для закалки характера. Мальчики оставались на воспитании до семнадцати, девочки — до четырнадцати лет. Обязанности приемных родителей понимались очень широко. Близкая связь между молочными или сводными братьями устанавливалась на всю жизнь — иногда более прочная и глубокая, чем кровное родство.
 
Туата де Дананн своей красотой превосходили смертных

Характеристика племени богини Дану была бы неполной без описания их внешнего вида. Правда, в ирландских сагах и валлийских сказаниях приводится не так уж много информации на этот счет; в основном она касается позднего периода их жизни в сидах, куда они ушли после поражения от Людей Миля. Тем не менее мы можем представить себе Туата де Дананн как высоких, идеально сложенных, вечно молодых и прекрасных юношей и девушек с очень светлой кожей, тонкими чертами лица, голубыми, серыми или зелеными глазами и длинными золотистыми волосами, которые своей безупречной красотой могли свести с ума простых смертных людей.

Так, например, богиня Айне[41] в ирландских сагах представляется ослепительно красивой — с бледной кожей, хрупкой худощавой фигурой с изысканными совершенными пропорциями и длинными золотистыми волосами.


Принц Айлил Олом и Айне
(другое название – Королева фей и Мерлин)
Художник Джон Дункан


Королева Медб в саге «Похищение быка из Куальнге» (XII в.) описывается как «женщина высокая, прекрасная, длиннолицая, бледная, с золотистыми прядями волос».

А вот как изображена Бекума Белокожая в саге «Приключения Арта, сына Конна» (рукописный текст XV в.):

«Дева была такова... мягкие желтые волосы и серые глаза на ее лице, зубы прелестного цвета, тонкие красные губы, черные брови, прямые светлые руки, белоснежное тело, маленькие круглые колени, стройные изысканные ноги,— все превосходного вида, образа, сложения и завершения. Прекрасен был наряд этой девушки, то есть дочери Эогана Инбира».

Не менее прекрасна Этне[42] в «Воспитании в домах Двух Чаш»:

«Если сладко тебе то, что слышишь, о прекрасная золотоволосая девушка, узнаешь воистину ныне то, что хранит эта книга. Я из Племен Богини Дану, — ответила Этне.
Возлюблены золотистые гладкие волосы,
возлюблено румяное прекрасное лицо,
возлюблен стан ее, мягкий и стройный,
возлюблены сладкоречивые губы.
Возлюблено благородное тело,
возлюблена прелесть лица,
возлюблены губы прекрасные, скромные,
возлюблены стройные бедра».
Одно из самых подробных описаний Этайн дано в саге «Разрушение дома Да Дерга»:

«Две косы цвета золота лежали на ее голове и в каждой было по четыре пряди с бусинами на концах.. Белее снега.. мягкими и гладкими были ее руки, а щеки женщины краснели ярче наперстянки. Чернее спинки жука были ее брови, белые, словно жемчужный поток, были ее гладкие зубы, голубыми, словно колокольчики, были ее глаза. Краснее красного были ее губы. Высоки были ровные, нежные, белые плечи той женщины. Длинные были ее руки и белоснежные пальцы. Были бока ее, как пена волны, длинные, стройные, нежные и мягкие, будто шерсть... Маленькие и белоснежные были ее прямые голени... Блеском яркой луны светилось лицо женщины.. Мягким и женственным был ее голос, величавой и твердой ее королевская поступь. Воистину была она желанней, милей и прекрасней всех прочих женщин, сколько ни искать по всему свету».

Энгус предстает в ирландских сагах как восхитительно красивый молодой человек с утонченными чертами лица, темно-зелеными глазами и прекрасно сложенным мускулистым телом атлета. У него длинные вьющиеся волосы и светло-золотистая борода со слегка рыжеватым оттенком; золотые и серебристо-белые пряди сияли так, как будто в волосы были вплетены полоски чистого золота и серебра. Его кожа была мягкая и светлая, с легким загаром.

Приведу описание возничего Кухулина в саге «Сватовство к Эмер» (IX в.):

«Перед ним вижу я возничего, стройного, с веснушками на лице, голова его вся в волнистых ярко-золотых и алых волосах, что сдерживает бронзовая сетка, не дающая им падать на лицо».
Бриджит
Kухулин
Художник
Джон Дункан


Женщины племени богини Дану носили длинные мантии — плащи или одеяния свободного покроя длиной по щиколотку. Одежда мужчин состояла из туники длиной до колена и шали или мантии — плащей, которые пристегивались у плеч брошами. Мантии едва покрывали плечи и были сделаны из плотного фетра или грубой ткани разнообразных блестящих цветов. На женщинах, как правило, не было головных уборов, а мужчины носили шляпы или покрывала из мягкого фетра. Во время битвы они снимали их, собирали свои густые длинные волосы в толстый пучок спереди и окрашивали их в ярко-красный цвет с помощью мыла, сделанного из животного жира и золы бука. Их лица были раскрашены такой же краской в виде различных рисунков, придававшим им больше сходства с дикими лесными созданиями, чем с людьми.

Одеяния Туата де Дананн были отделаны золотыми и серебряными вышивками, драгоценными камнями, им были знакомы парча[43] и шелк. Вот что, например, говорит Фер Диад, побратим Кухулина, королеве Медб в саге «Похищение быка из Куальнге»:

У тебя, Владычица круаханских холмов
Зычен голос и воля крепка!
Так неси же парчу, неси шелка,
Серебро и золото, и жемчуга...

А вот — описание одежды Кухулина в саге «Сватовство к Эмер»:
«На нем чудесная, дивно сработанная алая рубаха с пятью складками. Золотая пряжка на белой его груди у ворота... На нем светлый плащ с накидкой, изукрашенный сверкающей золотой нитью».

Приведу еще несколько описаний одежд из ирландских саг:
«На ней [Медб] был одноцветный зеленый плащ с бахромой, вытканной нитью из красного золота, красная атласная сорочка на ее белой коже, сандалии из белой бронзы были на ней»;

«Красный волнистый плащ с серебряной бахромой был на той женщине
 [Этайн] и чудесное платье, а в плаще золотая заколка. Белая рубаха с длинным капюшоном была на ней, гладкая и прочная, узорами красного золота. На груди и плечах с каждой стороны скрепляли рубаху золотые и серебряные пряжки с диковинными ликами зверей. Солнце освещало женщину, и всякий мог видеть блеск золота на зеленом шелке»;

«Приблизились ко мне два мужа, Ол и Отине, пышноволосых, одетых в плащи голубые, с серебряными заколками на груди. На шее каждого был обруч чистейшего белого серебра».

«Были одеты они
 [два сына Айлиля и Медб] в два зеленых плаща, с заколками из белого серебра на груди. Были на них две рубахи тонкого золотистого шелка. Два меча с блестящими рукоятями висели у пояса юношей. Два сверкающих щита несли они, изукрашенных ликами зверей из белого серебра»;

«...в зеленых разводах был плащ на ее
 [ведуньи Фейдельм] плечах, скрепленный на груди заколкой с тяжелым навершием. Сквозь все одежды светилось ее тело, словно снег, выпавший в одну ночь».

Айне тоже носила полупрозрачную чисто-белую мантию, пристегнутую слева у плеча; ее руки и правое плечо были оголены, а талия подпоясана тонкой серебряной цепью, собиравшей материю в свободные складки над ее бедрами.
 
Поражение Племени Богини Дану от сыновей Миля

Как следует из приведенных выше описаний, народ племени богини Дану был чем-то вроде древнегреческой или древнеримской аристократии, только еще более утонченной и могущественной. Помимо своей ослепительной красоты и способностей, несвойственных людям, он носил одежды из тканей, которые, по общепринятому мнению, в то время были неизвестны.

Какова была его дальнейшая судьба — после того, как Туата де Дананн победили фоморов? На первых порах в Ирландии и, вероятно, во всей Британии и Франции воцарился мир, но вскоре среди населения Племени Богини Дану начались распри, затронувшие и величайших из них. Жена Луга изменила ему с сыном Дагды Кермадом, за что Бог света поразил последнего копьем Дагде пришлось долго искать магические зелья, чтобы воскресить сына. А затем его внук Мак Куйл убил самого Луга. Мак Куйл и его братья Мак Кехт и Мак Грене стали тремя королями племени богини Дану.

На этом беды не кончились. Туата де Дананн убили своего гостя Ита, ступившего на берег Ирландии. Чтобы отомстить за него, Сыновья Миля Испанского[44] организовали карательную экспедицию. Они приплыли в Ирландию на многочисленных кораблях. Как говорится в «Книге захватов Ирландии» «тридцать шесть вождей гойделов было у них, что приплыли на тридцати шести кораблях. Четыре да еще двадцать слуг было с ними, и каждый на своем корабле, и с каждым еще по четыре да двадцать слуг.

А еще приплыл с ними Лугайд, сын Ита, могучий, храбрейший и славный воитель, дабы отомстить за своего отца».

Имя Миля, легендарного предка гойделов, происходит от латинского Miles Hispaniae. Супругой его считалась Скота, что означает просто «ирландка». Она была дочерью египетского фараона и бежала вместе с гойделами, страшившимися его гнева за то, что они не приняли участия в погоне за иудеями.

Долгое время гойделы не могли подойти к острову — мешал волшебный туман и чары Туата де Дананн, вызвавших бурю, пока их не рассеял один из Сыновей Миля — Эбер Донн, за что его корабль вместе с ним затонул в волнах. Но, наконец, двум остальным сыновьям Миля, Эбер Финну и Эремону, удалось пристать к берегу. Гойделов было множество. Они превосходили по силе Племена Богини Дану и хотели поработить их, а также использовать в своих целях магические способности последних. Однако с помощью искусной магии Туата де Дананн едва не ускользнули от смертельного врага и даже несколько раз наслали на него фоморов: «сразились сыновья Миля в битве при Лифе с демонами в обличье фоморов, что своими чарами наслали на них племена богини Дану».

И все-таки Туата де Дананн были вынуждены принять три битвы (по другой версии, пять) — при Слиаб Мие, Лифе, Таилтиу (Друим Лиген и Лох Фебайл).

«Спустя три дня и три ночи после того обрушились сыновья Миля на демонов [Туата де Дананн] и фоморов, иначе сказать, на Племена Богини Дану в битве при Слиаб Мие» и победили их, но погибла Скота, жена Эримона. Справились гойделы с Туата де Дананн и при Лифе. А затем случилась страшная битва при Таилтиу, где погибли три короля племени богини Дану, Мак Куйл, Мак Кехт и Мак Грене, и три королевы, Банба, Фотла и Эриу, и сломлено было господство туатов.

Но даже несмотря на поражение от сыновей Миля, Племя Богини Дану окончательно не покинуло Ирландии. Своими магическими способностями оно сумело заставить сыновей Миля поделить с ним власть.

Глава 2 - Сиды


О легендарном племени чудь, населявшем некогда север европейской части России и Приуралья, известно в основном из преданий народности коми. Предания о чуди - органичная составляющая фольклора не только живущих на севере русских, но и их соседей от Скандинавии до Урала.
Современная историография отождествляет чудь с финно-угорским населением северо-востока Русской равнины. Считается, что под именем "чудь" выступали предки современных эстонцев, вепсов, карелов, коми и коми-пермяков. Возникнувшее в новгородских землях и зафиксированное уже в начальных строках летописей, это этническое определение для народов с языком и обычаями отличными от славянских (или "чудными"), по мере продвижения русских на восток распространилось до Урала, а затем проникло и в Сибирь.
Чудь и чуды
В преданиях чудь представлена как персонаж мифического времени или древний ("прежний", "иной", "старый") народ. Городища чуди находились на холмах, зафиксированных в современной топонимике как "чудские" (имеются сведения и о чудских озерах). Жилищами чуди служили пещеры, чаще землянки или ямы, крыша которых держалась на четырех столбах.
В некоторых описаниях чуди мы встречаем сделанный акцент на необычно большом росте представителей этого племени. Действительно, в славянской мифологии чудо (чоудь, шудь, чудовище = диво, дивище) означало великана, гиганта. Как у сербов див - великан, так в русских преданиях, великаны суть дивьи народы, заключенные в горах "на самой полунощи", нередко это великаны-людоеды, имевшие белые глаза (чудь белоглазая).
Кроме чуди-великанов и чуди-язычников, коми-пермяки выделяют еще чудов, - легендарный народ маленького роста:
"чудские-то были один народ, а чуды - другой <...> чуды-то ведь мелкие люди" (Ю.Г. Рочев, Национальная специфика коми преданий о чуди, 1985). Л.С. Грибова в своей работе "Чудь по коми-пермяцким преданиям и верованиям" определяет исконные функции чудов в системе дохристианской религиозности как "совершающих обмен" (вежом) детей, или "переводящих" детей из этого мира в иной мир. Сравнивая чудов (нечистых существ религиозных представлений) с чудью, она приходит к выводу о тождестве их характеристик. Моментом отчуждения чудов от чуди легендарной являлся момент христианизации - не принявшая новую веру чудь в народной памяти обретает демонологические черты, превращается в чудов.
Именно комплекс преданий, сюжетно объединенных мотивом исчезновения чуди после христианизации населения, является основным источником сведений о чуди. Принявшие православную веру становятся коми, тогда как некрещеные остаются чудью, которая или погребает себя в ямах, или уходит с этой территории, как правило, под землю. Места предполагаемого самопогребения чуди называют чудскими ямами. В этих местах может "являться" чудь, здесь "чудится", поэтому чудские ямы считаются нечистыми.
Тем не менее, еще в 20-30 гг. ХХ века на чудских могилах совершались обряды поминовения чуди ("важэсо касьтылом" - "поминки по древним").
По другой версии, исчезновение чуди связывается с приходом новых людей (собственно исторических племен) вообще:
"чудь в землю ушла, под землей пропала, живьем закопаласьСделала она это, по одним данным, оттого, что испугалась Ермака, по другим, оттого, что увидала белую березу, внезапно появившуюся и означавшую владычество Белого царя" (Н.А. Криничная, Предания Русского Севера, 1991).
Как бы то ни было, но мифическое время (Золотой век) "карликовой" (вариант - "гигантской") чуди сменился временем "высоких" ("нормальных") людей. В этой связи стоит особо подчеркнуть, что чуды (демонизированная чудь) относятся к мифологическим существам уже исторического времени, принципиально отличающимся от чуди Золотого века.
Сиртя
С преданиями о чуди самым непосредственным образом связаны северные предания о народе сиртя (сихиртя, сииртя, сирчи), обитавшем в тундре до прихода ненцев. По преданиям, сиртя были маленького роста, говорили, слегка заикаясь, носили красивую одежду с металлическими подвесками. У них были белые глаза (вспомним чудь белоглазую). Домами сиртя служили высокие песчаные сопки. На поверхность тундры они выходили по ночам или в туман; обитали под землей, где ездили на собаках и пасли мамонтов "я хора" (земляных оленей). Так же, как чудь, сиртя считались умелыми кузнецами и хорошими воинами. Встречи с сиртя одним приносили несчастье, другим - удачу. По преданиям, с приходом в тундру ненцев-оленеводов сиртя скрылись под землей. Известны случаи женитьбы ненцев на женщинах сиртя.
Ямальские ненцы отчетливо различают сиртя - древних аборигенов, и хаби - хантов - других столь же древних жителей Севера. Чаще всего ненец, имеющий даже в дальнем родстве иноязычные элементы, уверенно говорит, что его предки были хаби, а не сиртя. Но случается, что дальний родич ненцев был сиртя, с хаби ничего общего не имеющий. Таким образом, очевидно, что представление ненцев о сиртя носит характер этнического, а не какого-либо иного различия.
По другим рассказам, 
сихиртя могли украсть детей (если те допоздна играли вне чума), наслать порчу на человекаили просто напугать его. Встречаются упоминания о военных столкновениях ненцев с сихиртя, при этом последние отличались не столько ратной доблестью, сколько умением неожиданно скрыться и внезапно появиться вновь. Ненцы относили эти умения к шаманским дарованиям сихиртя.
Значение слова "сихиртя" ("сирти", "си-ирти") объясняют как производное от глагола "сихирць" - приобрести землистый цвет кожи, чуждаться, избегать, от названия жука "си" - в него превращается душа умершего, и, наконец, от "си" - отверстие, дыра.
Жилища и материальные остатки чуди и сиртя
Впервые подлинные ненецкие предания о сиртя - кочевых охотниках тундры и морского побережья, промышлявших дикими оленями, рыбой и морским зверем, говоривших на языке, отличном от ненецкого, и скрывшихся навсегда под землей, были записаны А. Шренком, совершившим в 1837 году большую поездку по Большеземельской тундре. Во время этой поездки в низовьях реки Коротаихи, впадающей в Баренцево море к востоку от Варандея и к западу от Югорского полуострова и хребта Пай-Хой, им были обнаружены "чудские пещеры" с остатками материальной культуры, к сожалению, безвозвратно погибшими для наук).
В записях миссионера Вениамина (1855) мы находим: "Река Коротаиха замечательна обилием рыбных промыслов и чудскими земляными пещерами, в которых, по самоедским преданиям, когда-то в древности жила Чудь. Пещеры эти в десяти верстах от устья, на правом берегу, на косогоре, который издревле по-самоедски назывался Сирте-ся - "Чудская гора".
Академик И. Лепехин, зная распространенные на Европейском Севере легенды о "чудском народе", стремился найти его реальные следы в виде археологических памятников. Благодаря сообщениям информаторов И. Лепехин в 1805 году смог сделать следующую примечательную запись: "Вся самоедская земля в Мезенском округе наполнена запустевшими жилищами некогда древнего народа. Находят оные на многих местах: при озерах, на тундре, в лесах, при речках, сделанные в горах и холмах наподобие пещер с отверстиями, подобными дверям. В сих пещерах обретают печи и находят железные, медные и глиняные домашних вещей обломки".
В советское время проблема сиртя разрабатывалась В.Н. Чернецовым, который, побывав на Ямале, не только собрал разнообразные сказания о сиртя, но и обнаружил памятники древнейшей культуры, оставленные скорее сиртя, чем позднейшими ненцами. Согласно опубликованным им преданиям ненцы, пришедшие на Ямал, встретили там население, обитавшее на побережье в земляных домах и промышлявшее морского зверя. Это и были не знавшие оленеводства сиртя, с которыми ненцам приходилось воевать, а иногда и вступать в браки. Ненцы были убеждены, что последние сиртя еще за 4-6 поколений до наших дней, встречались кое-где на Северном Ямале, а затем окончательно исчезли. В.Н. Чернецов дважды публиковал (1935, 1957) важный археологический материал из землянок на мысе Тиутей-сале при слиянии рек Сер-яха и Тиутей-яха (на западном побережье Ямала под 71°30' с. ш.), который он датировал VI-IX вв. и приписывал сиртя.
Уникальные находки Ямало-Обской экспедиции
Дальнейшие поиски свидетельств о сиртя были проделаны Ямало-Обской экспедицией кафедры этнографии МГУ под руководством Л.П. Лашука в 1961 году.
На сопке Харде-седе ("имеющая жилье сопк"), находящейся на восточном побережье Ямала (бухта Находка), было обнаружено заброшенное священное место. По свидетельству местных жителей, в этой сопке некогда скрывались
диковинные "маленькие люди", которые давно "ушли" в другую более удаленную сопку, оставив на прежнем месте только "сядеев" - изображения богов и различные вещи. Старухи и сейчас не разрешают детям бегать по сопке: "Вытопчите, мол, сядеев, а это - грех". Само название сопки указывает, что на ней когда-то было не только жертвенное место, но и жилье.
В результате проведенных раскопок выяснилось, что помимо находок, относящихся к позднему времени (костяные поделки, деревянные предметы, остатки сосудов и т. д.), некоторые обнаруженные предметы имеют типологическое сходство с находками из существовавшей до X в. землянки на мысе Тиутей-сале, оставленными народом несамодийского происхождения, хотя и причастного к формированию современных ненцев. Основные же находки, сделанные на сопке Харде-седе, были отнесены к эпохе развитого железного века. На сопке были обнаружены следы металлургического производства в виде железных шлаков и сплавившегося в стекловидную массу песка, подстилающего верхний торфяной слой. Структурный анализ показал, что шлак происходит из сыродутного железоделательного горна.
Изучение напластований на капище Харде-седе ясно показывает непрерывность его использования с I тыс. н. э. и до начала 30-х годов XX века, что вряд ли могло иметь место, если бы между ранними насельниками здешних мест (сиртя) и позднейшими (ненцами) не было никакой генетической связи.
Тиутей-салинские и харде-седейские памятники возникали в приполярной тундре тогда, когда здесь не было и намека на оленеводческий уклад населения и какие-либо следы новой культуры, принесенной из южной части Обь-Енисейского междуречья - наиболее вероятной прародины оленных самодийцев. Причислять последних к созидателям тиутей-салинской культуры тундровых охотников на дикого оленя и приморских зверобоев нет особых оснований, хотя, распространившись со временем по Крайнему Северу, самодийцы через посредство аборигенов (сиртя) и явились приемниками этой культуры.
В той же Находке экспедицией Л.П. Лашука были записаны следующие сказания об аборигенах Ямала. Сиртя - люди очень низкого роста, но коренастые и крепкие, жившие тысячу лет назад. Во всем они отличались от ненцев: домашних оленей не держали, охотились на оленей-"дикарей", носили иную одежду: например, ягушек (распашная женская одежда из оленьей шкуры), как ненцы, не имели, одевались в шкуры выдры (намек на глухую верхнюю одежду). Однажды появилась большая вода, затопившая все низменные места на Ямале. Жилищами сиртя стали недра возвышенных сопок-седе.
По другой версии, сиртя "ушли в сопки" потому, что с появлением "настоящих людей" - ненцев - прежняя земля перевернулась оборотной стороной. 
Став подземными жителями, сиртя впредь опасались выходить на дневной свет, от которого у них лопались глаза. День у них стал считаться ночью, а ночь - днем, ибо только по ночам они могли выходить из сопок, да и то когда в окрестности все было тихо и не было людей. Сейчас сиртя осталось мало, и они выходят на поверхность все реже. Только шаман может определить, в какой сопке сиртя есть, а в какой их нет.
Как указывает Л.П. Лашук (1968), реалистическая основа в этих преданиях бесспорно есть и подтверждается научными данными, однако конкретного ответа об этнической принадлежности сиртя сказания не дают.
Племена богини Дану (Tuatha de Danann)
В свете всего вышеизложенного нас не должно удивлять то, что аналогичные представления мы встречаем и в кельтской (ирландской) мифологии. Речь идет о комплексе преданий, связанных с Племенами богини Дану (Tuatha de Danann). Эти прибывшие с таинственных северных (!) островов (где они преисполнились друидической мудрости и магических знаний) племена считались предпоследней волной завоевателей Ирландии, утвердившейся на острове после победы над своими демоническими соперниками - фоморами.
Впоследствии Племена богини уступили в сражении "сыновьям Миля", считавшегося предком гойдельского населения Ирландии (собственно исторических ирландцев). После битвы поэт и провидец Амарген поделил страну на две части: подземную, которая досталась Племенам богини Дану, и наземную, где властвовали человеческие переселенцы. Десять крупнейших холмов-сидов были распределены между Племенами богини, которые, однако, продолжали оказывать на жизнь потомков Миля непосредственное и немаловажное влияние.
Характерно, что Племена богини Дану отличались от людей, прежде всего, владением особым магическим искусством, а не собственно "божественностью". Именно Племена богини Дану принесли в Ирландию четыре знаменитых магических талисмана: камень Фал, испускающий крик под ногами законного короля; победоносное копье Луга; неотразимый меч Нуаду и неистощимый котел Дагда. Любопытно, что именно от супруга Дану (валлийское Дон) - Бели ведут свое родословие крупнейшие валлийские исторические династии.
Сиды, чуды, гномы, феи, эльфы
Предания о Племенах богини Дану ложатся в основании последующих представлений (являющих собой уже известную нам инверсию первоначального образа) о сидах - обитателях нижнего мира, названных так по названию холмов (сидов) в которых они жили.
В этой связи стоит вспомнить о насельниках ненецких сопок-седе (ненецк. "седее" - бугор, сопка, куполообразное возвышение земной поверхности) - чудах и "сядеях" - изображениях богов племени сиртя.
Итогом последующей инверсии образа сидов становится представления о fairy - волшебном народе маленького роста (феи, эльфы), населяющем холмы и нередко похищающем (подменяющем) человеческих детей.
Эти представления также вполне согласуются с ненецкими представлениями о сиртя - диковинных "маленьких людях" (гномах?) похищающих детей, а также преданиями о чудах, совершающих обмен детей.
Чудь, сиртя, Племена богини Дану - реально существовавший народ
Таким образом, мы можем предположить, что в перечисленных выше фольклорных образах запечатлелись черты реального народа, проживавшего (а возможно, и проживающего) на огромном пространстве от Европы до Западно-Сибирской тундры.
С преданиями о чуди и "ушедшем в землю" (в горы и тундровые сопки) народе сиртя совпадает летописный рассказ новгородца Гюряты Роговича о Югорской земле, содержащийся в Лаврентьевском списке "Повести временных лет" (1096 г.) о людях неведомого языка, живущих в недрах гор: 
"Теперь же хочу поведать, о чем слышал 4 года назад и что рассказал мне Гюрята Рогович, новгородец, говоря так: "Послал я отрока своего в Печору, к людям, которые дань дают Новгороду. И пришел отрок мой к ним, а оттуда пошел в землю Югорскую. Югра же - это люди, а язык их непонятен, и соседят они с самоядью в северных странах. Югра же сказала отроку моему: "Дивное мы нашли чудо, о котором не слыхали раньше, а началось это еще три года назад; есть горы, заходят они к заливу морскому, высота у них как до неба, и в горах тех стоит клик великий и говор, и секут гору, стремясь высечься из нее, и в горе той просечено оконце малое, и оттуда говорят, но не понять языка их, но показывают на железо и машут руками, прося железа; и, если кто даст им нож ли или секиру, они взамен дают меха. Путь же до тех гор непроходим из-за пропастей, снега и леса, потому и не всегда доходим до них; идет он и дальше на север".
Чудские рудознатцы и металлурги
Д. Анучин ("К истории ознакомления с Сибирью до Ермака. Древнее русское сказание "О человецах незнаемых в восточной стране", 1890) пишет: "Верование в существование под землею людей было с давних пор в ходу у северных инородцев Новгородское сказание помещает их однако в страну у верховьев Оби и не говорит, чтобы они жили в земле, а только, что они "ходят под землею иною рекою день да нощ с огни, и выходят на озеро, и над тем озером свет пречуден и град велик, а посаду нет у него. И кто подет к граду тому и тогда слышити шум велик в граде том, как и в прочих градах (живущих); и как придут в него, и людей в нем нет, и шуму не слышити никотораго, ни инаго чего животна, но во всякых дворах ясти и питии всего много и товару всякаго, кому что надоб, и прочь отходят, а кто что бесцены возьмет и прочь отидет, и товар у него погыбнет и обрящется пакы в своем месте. И как прочь отходят от града того, и шум пакы слышити, как и в прочих градах живущих" <…>По всей вероятности, в этом известии передан слух о той Чуди, которая пролагала в Алтае под землей свои копи для добывания из них медной руды. Известно, что как в Алтае, так и в Урале, Русские открывали рудники, большей частью, по следам какого-то древнего народа, который был знаком с металлургией, и открыл в этих горах почти все более замечательные в них медные месторождения".
Действительно, предания наделяют чудь качествами отменных рудознатцев и металлургов. Писатель Мамин-Сибиряк в 1889 году заметил: "
Чудь существовала задолго до русской истории, и можно только удивляться высокой металлической культуре составлявших ее племен. Достаточно сказать одно то, что все наши уральские горные заводы выстроены на местах бывшей чудской работы - руду искали именно по этим чудским местам".
Фигурки из бронзы, сделанные чудью. Пермский звериный стиль
Именно литейщикам племени чудь приписывается авторство предметов, относящихся к искусству металлической пластики, именуемому пермским звериным стилем (предположительно VII в. до н. э. - XII в. н. э.).
Впервые металлические изображения ("идолы") из Приуралья и Сибири были отмечены в книге амстердамского бургомистра Н. Витсена "Norden Oost Tartarye" в 1692 году. В начале XVIII века Ф.Х. Вебер, рассказывая о находках древностей из Приуралья, упоминает о фигурках животных и людей из бронзы и золота, доставленных в кабинет Петра I. Формирование первых коллекций с изображениями "чудских богов" (собственно Пермского звериного стиля) связано с именем управляющего имением графов Строгановых Василия Алексеевича Волегова.
В 1893 году Императорская археологическая комиссия наконец приступает к планомерному научному исследованию археологических памятников Пермского края. Однако одним из первых систематизаторов и классификаторов пермского звериного стиля считается бывший лесничий в имении Строгановых Ф.А. Теплоухов. Коллекция Ф.А. Теплоухова была опубликована в 1906 году А. Спицыным.
В связи с тем, что многие металлургические заводы на Урале строились на местах разработок древних (чудских) копий, неудивительно, что предметы культового литья находили в ходе их освоения. Большое количество предметов, относящихся к пермскому звериному стилю, были найдены при строительстве дорог, вырубке леса, работе на огородах и пашне. Поскольку эти находки связывались местным населением непосредственно с чудью ("чудскими богами"), отношение к ним было весьма неоднозначное. С одной стороны, их опасались (это касалось, прежде всего, антропоморфных** изображений), с другой стороны, на фоне активного интереса к коллекционированию предметов древности кладоискательство становилось своего рода формой заработка.
Пермский звериный стиль в том смысле, в каком он понимается большинством исследователей, представлен культовыми ажурными или сплошными односторонними литыми бронзово-медными сюжетными пластинами-плакетками. Наборы этих пластин, расположенные в определенном порядке, служили основой для изложения мифов и, видимо, были обязательной принадлежностью каждого родового святилища, что объясняет их распространенность и устойчивость сюжетов. Пермский звериный стиль обладает всеми признаками системности: повторяемость сюжетов, общие технологические приемы, длительность существования, композиционная структурность. Помимо культовых плакеток к пермскому звериному стилю можно отнести и ряд фигурок-бляшек или медальонов, изображающих птиц, головы медведей и антропоморфные личины или фигуры. Эти предметы также выполнены плоским литьем и в ряде случаев имеют ажурно-прорезное исполнение.

По Л.С. Грибовой ("Стилистические особенности древнепермской бронзовой пластики", 1984): "Пермский звериный стиль отличается от степного искусства Евразии, перекликаясь с искусством древневосточных государств (Египет, Ассирия, Шумер, Вавилон и др.), а также некоторых варварских цивилизаций Европы (кельтское искусство)".
Основные сюжеты бронзового литья чуди
Наряду с пермским звериным стилем культовые плакетки представлены в печорском зверином стиле и обском (западносибирском) зверином стиле. Наиболее северные памятники с ажурными культовыми пластинами, аналогичными Приуральским и Зауральским, находятся на о. Вайгач и на Югорском полуострове.Три указанных стиля имеют ряд общих сюжетов. Прежде всего, это плакетки с изображением лося, человеко-лося и ящера. Общим является и мотив летящей птицы, птицы с антропоморфной личиной (от старорусского лица) или фигурой на груди.
Характерно совпадение сюжета всадника (всадницы), который в Печорском стиле едет на ящере-лосе, в Пермском - на лошади, в западносибирском - на лосе или на лошади. Примечательно и общее распространение сюжета ящера - зооморфного существа с коротким плотным туловищем, короткими, обычно трехпалыми ногами, тупой или треугольной головой. Голова может иметь выросты, наподобие рогов или бивней.